Самые популярные сериалы на прошлой неделе, согласно статистике ПС "Яндекс":

Ранетки

   Актеры сериала
Фотографии
О сериале

Сериал Рыжая

   Актеры сериала
Фотографии
О сериале

Сериал клуб

   Актеры сериала
Фотографии
О сериале

Зверобой

   Актеры сериала
Фотографии
О сериале

Универ

   Актеры сериала
Фотографии
О сериале


Все сериалы

Google


Реклама на сайте:


Жена говорила дочери: я в клетке, поскольку работаю в зоопарке

- А потом вас задержали?

- Именно так. В офисе мы определили, какие у кого повреждения. Я ушел с тремя ребятами в аптеку за «зеленку» и бинты. А нам навстречу - автобусы с «Беркутом», из них посыпались спецназовцы начали строиться. Забегаю в штаб: Ребята, Беркут, будут принимать! А они как раз бутерброды разложили. Шкиль по телефону говорил, я ему: «Андрей, автобусов десять Беркута!» - А с улицы уже: «Стоять!» Нас - на землю, бьют ногами. Один начал было уже вылезать на диван - хотел прыгать на меня ногами. Но зашел полковник Савченко и остановил его: «Не надо! Выводите их».

Заломили руки, ведут. Один палкой мне по голове: Ты мне уже три месяца кровь пьешь! Помнишь, как ты меня на Майдане перед людьми уделал? Все, сядешь!

Картина еще та: кого из ребят под забором бьют по печенках (потом были и сотрясения мозга, и ребра переломаны), кого за ноги по земле волочат к автобусам. Девушек под стенку поставили, у меня - Наташа с Троещины. Началось грубое ощупывание. Говорю: «Ей же 16 лет!». А «беркутовец»: Да нормальная баба уже!

Побросали в автобусы на пол, некоторые еще и на спину ребятам стал. И развезли по райотделах, где бросали человек 30-40 в одну комнату, и начали таскать на допросы.

- Били и там?

- Они больше душу отводили. Наверное, понимали, что ударами ничего не добьются. Они получили команду: чтобы мы давали показания против конкретных народных депутатов. Говорили: вы - рядовой член акции, дадите показания - будет 15 суток, а депутатам уголовных дела - по два-три года условно. Могли и посреди ночи выдернуть на допрос - одни и те же вопросы. Кодексом лупонуть по голове, ударят под ребра. Полковник с тобой говорит будто серьезно: «Ну не хотите говорить - пойду перекур». А вместо заходит пара мужиков - бамц! - Тебя вниз. Лучше сразу встать со стула, потому что его сразу вышибают. Порой бывает, что молотками, а у нас просто каблуком - по наручниках (Игорь потирает кисть руки, где остался немалый шрам) Растолокли изрядно - три недели не стихала.

- И что вам «приписывали»?

- Нам говорили, что инкриминируют статью, которая предусматривает заключение до 15 лет. И во время допросов давили: Двое убитых милиционеров, они - на твоей совести! А вы депутатов своих бережете!

- Или в то время оказывали давление на ваши семьи?

- У бывшей жены были проблемы на работе. Она работала тогда в МЧС, и ей угрожали, что уволят, если она разделяет мои взгляды. Ребят исключали из институтов. Даже в школе на детей давили: учителя говорили, что их родители - зэки. Нас тогда много показывали по телевизору, и моя трехлетняя дочка все спрашивала, почему папа в клетке. Жена говорила, что я уехал далеко, работаю в зоопарке, когда вернусь.

Проводили обыски. У моей жены был чисто женский подход: она спрятала в первую очередь деньги. А фотографии с Кавказа, мой архив, списки фан-клуба сборной Украины по футболу, который я возглавлял, - все изъяли. Потом еще и угрожали, что второе уголовное дело будут «шить».

- А как родители отреагировали на твое задержание? Ты как-то говорил, что они никогда не знали о твоих войны.

- Моя мама как женщина переживала в течение всей акции. Когда я звонил с площади, всегда говорила: «Давай, домой возвращайся». Отец вообще ничего не знал. И когда его вызвали на допрос, он даже не верил, что я мог быть организатором той акции.

- За судебным процессом над вами следила вся Украина.

- Вообще у нас было 149 судебных заседаний. 42 следователей вели 19 человек - видимо, не было чем заниматься. А судебные заседания и действительно собирали много людей: в кинотеатр «Загреб», где проводили слушания, бывало, приходило более 400 человек. Мы надевали рубахи начинали заседания с гимна Украины, а заканчивали «Реквиемом» Василия февраля на слова Ивана Франко. Судьи ждали, «пока мы поем». Интересно, что конвоиры часто сами просили нас спеть.

- Ты много времени провел в СИЗО - СБУ и Лукьяновском № 13. Какие воспоминания остались о тех тюрьмы?

- Сначала нас завезли в СИЗО СБУ. Там действовали по-хитрому: пошел шантаж уже по поводу моего участия в событиях на Кавказе, а «трупы милиционеров» где исчезли. Однако «пришить» они так ничего и не смогли - не было доказательств.

В СИЗО СБУ бытовые условия лучше: там даже в коридорах лежали коврики, «продольные» конвоиры ходили в тапочках. Помню, один - дядька лет 50 - ведет по коридору и говорит: «15 лет назад здесь Облако водил на допросы, теперь он - депутат, а я тебя веду. Вот ты выйдешь, может, тоже депутатом станешь, а я так здесь и останусь сидеть». «Так вы же сами себя сюда посадили», - говорю ему.

В СИЗО мы объявили голодовку с требованием освободить нас на подписку о невыезде - никто из пострадавших милиционеров не погиб, в двух правоохранителей были трещины в пальцах, сотрясение мозга. И на 17-й день голодовки меня выпустили. Попал сразу в больницу, а затем снова погрузился в политическую атмосферу: должен был приехать Папа Римский, мы пообещали предоставить охрану, чтобы не было никаких провокаций со стороны «русского мира».

А когда через две недели я шел на прямой эфир, меня снова арестовал спецназ СБУ. Бросили в камеру-одиночку. Прошла неделя, вторая. Я спрашиваю: Где же соседи? Почему я один? А мне говорят: Знаете, столько мало осталось задержанных. Будете сидеть по одному. Это был откровенный психологическое давление: когда ты в четырех стенах, видеокамера, за тобой постоянно следят.

- Вы как держали связь с другими заключенными?

- После того как мы отпраздновали Новый год, нас перевели на Лукьяновку. Находили своих по «дорогам» - это натянутые нити между камерами, которыми передают записки. Писали: «Я такой-то в такой-то камере. У вас унсовцы есть?»

В Лукьяновке есть так называемые «пресс-хату», где ломают людей. Относительно нас это не применяли, потому что в Европу уже пошла информация о событиях «УБК». Но постоянно упрекали провокаторов, чтобы зацепиться, поднять драку. Подселяли «курок», которые имели «пробить» на душевные разговоры.

В Луьянивському СИЗО я заболел туберкулезом - за условий содержания: влажность, переполненные камеры, нехватка воздуха. Поэтому после вынесения приговора меня отправили на 17-ю туберкулезную зону - в Харьковскую область.

«На зоне я был чуть ли не легендарной личностью»

- Многие из твоих товарищей рассказывал, что на зоне к вам относились уважительно, даже с восторгом. И у вас была отдельная «масть» - «унсовець».

- Было такое. Когда мы заехали в Лукьяновское СИЗО, на следующий день о нас все знали. Со мной и некоторыми из моих товарищей в камере были ребята из «топ-сервиса», которых обвиняли в убийствах. И хотя они были уголовные, но и они относились с уважением.

И на зоне обо мне уже знали. Помню, привезли нас на Харьковщине, выгрузили из вагона-«Столыпина». Конвоир говорит: И кого это я тут везу? Переключение мои документы: Ни фига себе, 72 потерпевших милиционера! По законам уголовного мира это - чуть ли не подвиг. Поэтому я был легендарной личностью (смеется).

В зоне знали, что наше дело на контроле в Киеве. Была команда: создать нам суровые условия, но без «беспределу».

Были ситуации, когда я доказывал, что умею за себя постоять. Бывало, и других защищать приходилось. Некоторые просил через адвоката слово заказать, помочь написать жалобу, кассацию. Ко мне относились как к «элиты зоны». «Братва», которая имела свою каморку - «шушу», - звала меня на чай, поговорить.

Когда наш барак превратили в строительную бригаду, к нам «гоп-команда» не приходила, потому что у нас были ломы, молотки, зубила, кувалды.

- Руслан Зайченко рассказывал, что в тюрьме особое внимание вызвали ваши вышиванки, а один зэк даже просил тебя его подарить. Ты и на зоне наряжался в вышиванку?

- Надел на День Независимости. Народ на меня уставился, как на непонятное явление. Во-первых, на зоне не разрешается ничего светлого носить, а у меня белая вышивка. «Хозяину» зоны сообщили, меня вызвал начальник оперчастины и говорит: «Снимай». Я отвечаю: «Буду в вышиванке - День сегодня. Хотите - закрывайте на ШИЗО». Они посоветовались - и махнули рукой. Правда, в «черные» списки попал. Но после этого ко мне с бараке начали все прибегать - я же против администрации ушел.

- А как тебя на зоне называли?

- Так же был тополь. Как после Абхазии привязалось, так и осталось.

- Условия, вероятно, были далеки от санаторных.

- Не санаторий, точно! Например, на зоне в одном бараке по 300 человек. А всего пять бараков. Один из них «Титаник» - туда «туберкулезников» отправляли умирать, они уже кровью Непереплюев.

Методы давления тоже были разные: например, в штрафной изолятор сажали, в «холодную»: комната, где есть только матрас, дают одну баланду, на кровать днем садиться нельзя. Гупнуты могут, водой ночью облить. Или на пол зимой воды с хлоркой несутся - дыши на здоровье.

Очень тяжело было летом. В Харьковском СИЗО, где я был этапом, нас застала страшная жара: комнатка маленькая, все стирают вещи, сушат их, потеют, а окна - с двойными пакетами. Люди, которые имели слабое сердце, умирали. Были такие, которые резали себе вены, чтобы их вывезли на «больничку». А еще курят все у окна: с 20 мужчин, которые там были, только я не курил.

Кстати, курить я бросил через девять дней после задержания - в день рождения, когда мне исполнилось 28. Сделал себе такой подарок. И вот уже будет десять лет, как не курю.

Хотя мне передавали сигареты, они были своеобразной валютой. Однажды на день рождения передали сигары. Я ребят угостил: едем все - с сигарами, как мужики (смеется). Только у меня слюна течет, но держусь, чтобы не закурить.

«Время в тюрьме был одним из самых периодов моей жизни»

- А тебе не обидно за то, что столько отсидел? Три года выпало из жизни.

- «Не знаю» - не подходящее слово для человека, «правильно» сидела. Как говорила одна дама, «справедливость есть, за нее нужно бороться». Вопрос справедливости - да, оно нарушено. Но мужчины же не обижаются, как известно, а огорчаются. Как говорил известный киноперсонаж: «Не за себя прошу. За державу обидно». Нам обидно за тех «вождей», которые не оправдали народных чаяний. А насчет тюрьмы. Я ни о чем не жалею. И нам не стыдно за ту акцию. Время, проведенное в заключении, считаю одним из самых продуктивных периодов своей жизни: я набрался неоценимого опыта, прочитал более сотни книг. Очень ценное время для того, чтобы разобраться в себе, сделать выводы.

- И если возникнет необходимость, пойдешь опять на баррикады?

- Вот вчера был (интервью проходило 23 февраля) на акции протеста у администрации Президента в поддержку «тризубовцы». Для Украинский понятие «наших бьют» должно действовать всегда. Мы помним 11-ю заповедь Христа - Не бойся!



Анонсы | Все сериалы | Контакты | Сериалы - SerialStar.ru  ©  2007-2017   |

Rambler's Top100