Самые популярные сериалы на прошлой неделе, согласно статистике ПС "Яндекс":

Ранетки

   Актеры сериала
Фотографии
О сериале

Сериал Рыжая

   Актеры сериала
Фотографии
О сериале

Сериал клуб

   Актеры сериала
Фотографии
О сериале

Зверобой

   Актеры сериала
Фотографии
О сериале

Универ

   Актеры сериала
Фотографии
О сериале


Все сериалы

Google


Реклама на сайте:


Сериал Дыши со мной - Тот, кто вытирал тушь

В субботу миновало сорок дней после смерти писателя Олеся Ульяненко.

сорок дней после смерти писателя Олеся Ульяненко

Из Уляном нас судьба возвела около знаменитого гастроному на углу Пушкинской и Прорезной - именно здесь всегда собирался художественный люд на "рюмку кофе" и беседу шумливую еще, по-видимому, так с лет 1960-х. Случилось это году Божьего 2005-го. Стоял знойный июль, и солнце делало из воздуха недосягаемый накраяний мармелад. Только что Олесь заговорил - слышались две вещи - искренность и уязвимость, а следовательно, - с п р а же в н о с т ь, без никаких "понтярских" замашек или звездных "здвигив", тем более - без "нимба" Шевченковского лауреата. Он разговаривал со мной как с ровным, хотя был старшим на 20 жизней, лет и книг. И это мужество всегда быть собой притягивала незримым магнитом..

До того я знал его за "Сталинкой" и всем, что печаталось в отборном "Курьере Кривбасса", а также - за авторской колонкой в "Украине молодой". Знал роскошность его фразы и мастерство создать эффект присутствия того психологического состояния, в котором находится его герой. Знал, что некоторые его произведения можно снимать без сценария, ведь в них заметная едва не вся "розкадровка", как, например, в "Кресте на Сатурне" и многих других произведениях. Знал и афористическая его фразы : "Танька не любила думать, потому что не знала, как это делается" ("Ангелы мести").

..Это было первое лето после помаранчевых поднесений и изменений (или же - надежд на них), и запомнилось, как Улян повествовал о том, что должен был уладить какие-то формальности в паспортном столе родного Хорола, и, когда "физиономия великого писателя" (как он самоиронично себя величал) не подействовала на паспортистку, а времени на бюрократическую вовтузню Олесь не имел, он вынул "мобильник" и сказал: "Сейчас позвоню вашему руководителю-министру, и он вам расскажет, что такое оперативное оформление документов". Понятно, этот аргумент оказался убедительным.

А еще ему болело то, что в родном Хороли, "там, где когда-то книжный магазин был, вот такой замок висит". И все те боли он тогда щедро "анестезировал" "аква витой". А кроме того, за спиной был Афган, рота саперов, из которой он один вернулся живой и о какой он всегда предпочитал молчать. А перед тем - николаевская "мореходка", где тоже кормили далеко не медом..

После той встречи мы около года пересекались время от времени на каких-то импрезах и толком не имели случая перемолвиться. Впоследствии, когда я работал ответственным секретарем Союза писателей, знакомство "обновилось": Олесь был членом жюри новообразованной премии "Астра", поэтому зачастую заходил ко мне, и мы, почти за китайской церемонией, пили зеленый чай и балакали о все на свете. Я удивлялся его беспризорно-богемно-безумной жизни, а он завещал: "И как-то "крутюся", по крайней мере на кошку зарабатываю" (после развода она стала его музой и членом семьи).

Как-то мы пересеклись летом перед Театром Франко за пять минут до начала награждения лауреатов "Коронации слова" (именно тогда "слонов" получили Лис, Бриних и Багряная), и я подарил ему свою книгу стихов "Территория братства". Потому миновало месяцев три, Олесь ничего о ней не вспоминал, я - не спрашивал. После болезни он пожаловал ко мне поздней осени или, может, ранней зимы. Побеседовали о том, о сем. Он знал, что мой отец серьезно болеет, спросил, как чувствует себя. Я сказал - борется из последних сил. А еще он знал, что отец был шеренговым "шестидесятником". Тогда он заметил: "Праведные, кто страдают за правду, потому что их Царство Небесно.. Но праведные в этой жизни и страдают больше всего.".

Когда наступила пора прощаться, он вдруг обернулся: "Кстати, Пашок, вот было меня прихватило, то я, когда отлеживался, и твою книгу прочитал".

- И что скажешь?

- Скажу, что она настоящая, а это в литературе главное, потому что такое не подработаешь. С оформлением, правда, маляры не угадали, но то не смертельно.

Я внутренне улыбнулся и просветлел - эта рецензия для меня много весила.

Однажды я пригласил Уляна на свое выступление в рамках музыкально-поэтического действа, отослав есемеску. Мало быть весело и креативно. Среди зрителей его не оказалось, но которым же было мое удивление, когда, зайдя ко мне по делам, Олесь попросил прощение, чтобы не смог быть: "Ты уже извиняй, у вас там акция вчера была, а я был немного "нелетным.".

А какого-то дня он зашел совсем белый и я понял - что-то неладно. "Старый, что-то "сердечко" за Украину сильно разболелось и давление, подлюга, прыгает, как Бубка на олимпиаде". Я немедленно набрасывал письма с просьбой о прикреплении Олеся к Феофании. Кажется, тогда он даже подтормозил с алкоголем.

А когда была кампания дискредитации книги "Женщина его мечты", Олесь прибежал истощенный и говорит: "Ну это уже дальше никуда: арестовали тираж, говорят - "порнография"! Можешь что-то зметикувать от Союза"?. Это было накануне сорокалетий по Загребельному (Олесь, кстати, считал его своим учителем). А собственно на сорок дней текст поддержки, адресованный комиссии по вопросам защиты общественной морали, был готов, где, в частности, было сказано: "Так, это - жизнь "украинского дна", но отрицать его существование не имеет прав никто". После подписи председателя Союза лист свое сделал..

Критика любила регулярно обвинять Уляна в "чернушности" его прозы. И когда на презентации последней книги "Там, где юг" (о николаевском опыте автора) его в который раз об этом спросили, Олесь ответил по-философски афористически: "Представьте себе, что жизнь - это белый лист. А грех человеческий - это тушь. Я тот, кто вытирает тушь, чтобы листок опять стал белым".

После презентации романа в книжном магазине "Е" он сам меня заметил и звал. Поставил автограф: "Щирице, потому что он - искренний"!. Я знал, что после угроз от неизвестных Олесь изменил номер мобильного, потому попросил новый, но он ответил: "Я сам к тебе зайду". Но - не судились.

В последний раз мы общались через интернет на его блоге. В начале 2010-го я отбыл на полгода в Польшу переводить польскую поэзию и 26 февраля написал комментарий к его же сообществу. Зная, что состояние его здоровья не наилучшее, я стремился сказать что-то ободрительное : "Здоров-был, Олесю! Привет тебе из Варшавы - я теперь здесь на стипендии переводческой. Что там злопихтять-наговорюють, будто у тебя какая-то стенокардия или аритмия? Держись мне казаком! Уважаемся. П. Щ". Я даже не надеялся на ответ, но он в который раз меня приятно удивил: "Друг, жму твою крепкую казацкую руку. Москва еще будет под нами. С Богом"!.

Благодарю за тот п о т и с к, друг, он был НАСТОЯЩИМ, как и Ты..



Анонсы | Все сериалы | Контакты | Сериалы - SerialStar.ru  ©  2007-2017   |

Rambler's Top100